ВИКТОР ПИЛИПИШИН: «БЫТЬ УДАЧЛИВЫМ — ЗАВИСИТ ОТ ВНУТРЕННЕГО СОСТОЯНИЯ»

Главу Шевченковского райсовета столицы Виктора Пилипишина трудно назвать одиозным политиком, все-таки районный уровень — это вам не государственный масштаб. Но и говорить о нем как о «скромном, неприметном» представителе власти как-то язык не поворачивается.

Ведь управляет он районом, денежный оборот которого по своим размерам превосходит бюджеты некоторых областей. Да и от амбиций возглавить Киев Пилипишин никогда не отказывался. Чем же живет герой нашего рассказа, когда покидает рабочий кабинет и снимает галстук?

— Ну что, Виктор Петрович, вспомним босоногое детство?

— Скажу одно: детство прошло без игрушек. Главным увлечением был футбол. А остальное время шло на учебу и на работу по хозяйству. Все-таки родился я в селе, а там и воды принеси, и животину покорми, и в огороде копаться доводилось довольно часто. В общем, забот хватало — все дети были задействованы в рабочем процессе.

— То есть в семье вы были не единственным ребенком...

— У меня есть младшая сестра. Вот мы на пару и «страдали».

— И футбол был единственной «отдушиной»?

— Нет, не совсем. Кстати, если сравнивать времена моего детства с сегодняшними реалиями, то тогдашнюю политику в отношении детей и юношества можно поставить в пример нынешней. Ведь тогда наш досуг, наше свободное время было заполнено различными кружками и секциями, которые каждый выбирал под себя и для себя. И мои детство и юношество памятны именно тем временем, которое я проводил после школы. Да и пионерия с комсомолом как-то помогали, дисциплинировали, что ли. И если не брать идеологический момент, то многие вещи, методы воздействия и воспитания были правильными, и их вполне возможно применять и сейчас.

— В общем и целом, скучать вам не приходилось...

— Именно так. У нас и школа была новая, светлая, теперь такие уже в селах редко встретишь, и стадион был отличный. Вообще, школа была центром жизни всего села.

— В школе были пай-мальчиком?

— Куда там! Дисциплиной не отличался, как, в принципе, не могу похвастаться и успехами в школьной учебе — окончил школу с парой «троек». Но вот комсомольцем и организатором был активным. Вот такая противоречивая натура получается... После школы поступил и окончил с красным дипломом Харьковский юридический институт. Замечу, что в то время в Советском Союзе было лишь три вуза, которые готовили юристов.

— Что, совсем без первой любви? Девочек за косички не дергали и понравиться им не хотели?

— Вот скажу я вам сейчас, в кого втрескался по уши в школьные годы, вы напечатаете, а ее муж прочтет и, кто его знает, какие выводы для себя сделает. Вдруг приревнует. Тем более что она вышла замуж за одноклассника, а я тут чувства свои проафиширую...

— Звали-то хоть как?

— Лариса. И был я влюблен в нее с пятого класса.

— Драться за свою любовь приходилось?

— Драться приходилось, но не за девочку. Знаете, как тогда в селе было: подростки одной части что-то не поделили с одногодками из другой части. Ну и решали все на кулаках до первой крови, то есть, пока кому-то нос не расквасят. Но такое действительно было редко — мы все всегда были чем-то заняты. Дурные мысли в голову если и приходили, то очень и очень редко.

— Идти учиться на юриста было вашим собственным решением или кто-то, так сказать, посоветовал?

— Не совру, если скажу, что решения самостоятельно я начал принимать лет с двенадцати. И старался на своем настаивать, даже в семейном кругу. То есть, решение выбрать юридическую стезю было моим, и только моим. Но до этого я еще поступал и в Суворовское училище. Сдал на «отлично» два экзамена, а потом решил, что военная служба — это не мое. Муштра не понравилась. Да плюс к тому старшим нашей группы был сын офицера, который изо всех сил старался пропагандировать офицерщину в своем понимании, эдакий унтер Пришибеев. Я посмотрел на все это и задумался: а правильную ли я дорогу выбрал?

— Так у вас и не сложилось с офицерским будущим...

— Когда вернулся из армии, хоть и с «иконостасом» на груди, еще раз похвалил себя за то, что вовремя «спрыгнул» с офицерской карьеры.

— А где служили?

— Во внутренних войсках. Сначала в Подмосковье, а потом под Ленинградом.

— Учились со щитами ходить и дубинками махать...

— Немного было.

— Перейдем к студенчеству — с присущей этой поре влюбленностью, некой расхлябанностью и свободой от родительской опеки...

— Действительно, в студенческие годы скучать особо не приходилось. Тем более уже после первого курса я стал председателем студенческого профкома.

— Дефицитные билеты в театр, кино?..

— И это было. Плюс ко всему я был одним из самых молодых студентов, так как в Харьковский юридический поступали в основном те, кто уже прошел армию или имел как минимум двухлетний трудовой стаж.

— Поступали по блату?

— Какой блат мог быть у парня, родители которого всю свою жизнь проработали на земле? Просто я сдал все экзамены на «хорошо» и «отлично». И прошел. Была тогда такая возможность, не в пример нынешним временам. К тому же я, наверное, был самым читающим учеником своей школы в то время, а в школьной библиотеке от меня были просто без ума — это уж точно. За год я прочитывал до трехсот книг, и они меня тоже воспитывали. Вот то книжное образование и помогло мне не только поступить, но и закончить институт с красным дипломом.

— Но вуз — это не только учеба. Запоминается первая любовь, но уже студенческая, зачастую с далеко идущими последствиями...

— Все было именно так, как вы спросили: после второго курса я женился. Так что Казанову в себе я проявить не успел и не сумел. Со своей супругой познакомился довольно-таки интересно. Нашли мы друг друга в Москве, когда оформляли документы в гостиницу. Я заметил, что у нее коричневый студенческий билет, а такие были только у студенток Харьковского педагогического, в отличие от наших синих. Вот так и «нашлись». На этом все мои любовные похождения закончились, и я попал в немилость к некоторым преподавателям, которые видели во мне будущего зятя. Они себе что-то там планировали, а тут я прихожу на третий курс уже женатым человеком...

— И начались «преследования»...

— Не так чтобы явные, но оценки старались занизить. Самолюбие-то было уязвлено. Раньше меня даже чаем на кафедрах поили, а потом — от ворот поворот! Вообще-то, я хочу отдать должное своей альма-матер: дисциплина, жесткие требования по предметам и т. д. Все это было оправдано, ведь вуз-то был уровневым, каким и сегодня остается. Да и впоследствии понял, что так и должно было быть, если даешь стране юриста. И в институте я впервые попробовал себя в роли общественного деятеля: все-таки председатель профкома — это солидная должность.

— Уважали за должность или за взгляды?

— Не знаю. Хотя я всегда был среди тех, кого в студенческой среде считали лидерами. Но уж никак не за положение. В нашем коллективе я никогда не чувствовал, что мне завидуют либо я кому-то намеренно перехожу дорогу. Просто есть сильные и слабые.

— С «мажорами» сталкиваться приходилось?

— Модных было много, сами понимаете, где приходилось учиться. Но отношения были ровными. Практически не чувствовалась разница между нами и детьми «крутых» родителей. Все-таки мы учились в одной системе. Повторюсь, отбрасываем идеологию и политику — и получаем пионерию и комсомолию как систему воспитания, которая не воспринимала кастовость.

— А как ваши дети?

— Стараюсь учить. Достаточно часто говорю сыну и дочери, что если у них что-то есть, то это пока не их заслуга, а моя. А в будущем у них есть шансы гордиться именно своими достижениями. Если хотят чем-то кичиться, то пусть станут кем-то. А когда они чего-то существенного достигнут в жизни, то поймут поведение своего отца.

— Считаете ли вы, что быть рядом с успешным человеком — один из залогов собственной успешности?

— Да, есть такая философия. То есть, если хочешь чего-то в жизни добиться — не общайся с неудачниками. Наверное, какой-то определенный здравый смысл в этом есть. Но я считаю, что лишь ты сам в силах спрогнозировать свое будущее и еще намного — Бог. Быть удачливым — это зависит от твоего внутреннего состояния. Я говорю это и своим детям, и своим сотрудникам: состояние удачливости зависит от состояния внутреннего восприятия. Можно иметь десять миллионов долларов и плохо спасть оттого, что у кого-то есть одиннадцать.

— А как вы после этого спите?

— Я сплю отлично.

— Что читаете?

— Биографии великих и Библию. Без нее невозможно.

— О чем мечтает человек, у которого есть практически все?

— О большем. Не для себя, а для тех, кто меня окружает. Не может обеспеченный человек жить спокойно в окружении тех, кто нуждается. Он должен сделать все, что в силах, дабы его окружение было равным ему. Во всяком случае я хочу сделать всех нас богаче...

http://cn.com.ua/N616/tia/meeting/1.html